Верховный суд РФ аннулировал решения нижестоящих инстанций, которые ранее признали правомерным взимание завышенного отступного платежа при досрочном расторжении лизингового договора. Сумма этого платежа покрывала все потенциальные процентные доходы лизингодателя, которые он не успел бы получить.
"…Обязанность лизингополучателя оплачивать финансирование за периоды после его фактического возврата лизингодателю (…) недопустима, независимо от формулировки этого условия в договоре", — указано в опубликованном определении Судебной коллегии по экономическим спорам (СКЭС) ВС РФ.
Суть спора между ООО Энергия и ООО РЕСО-Лизинг
Позиция высшей судебной инстанции сформировалась при рассмотрении дела с участием ООО "Энергия" и ООО "РЕСО-Лизинг". Компании заключили договор лизинга самосвала "КАМАЗ 6520-53" стоимостью 3,7 млн рублей. Соглашение предусматривало ежемесячные платежи по 133,8 тыс. рублей в течение 36 месяцев. Общая сумма возврата финансирования составляла 3,3 млн рублей, а проценты за весь срок – 1,488 млн рублей.
Пункт 7.3 договора обязывал лизингополучателя при досрочном расторжении выплатить лизингодателю сумму закрытия сделки, включавшую отступной платеж и выкупную цену имущества. Точная формула расчета в материалах дела отсутствовала.
21 февраля 2022 года "Энергия" уведомила "РЕСО-Лизинг" о досрочном прекращении договора, перечислила последний регулярный платеж и сумму закрытия в размере 2,56 млн рублей, запросив переход права собственности на автомобиль. В ответ лизингодатель потребовал доплатить 904,23 тыс. рублей, указав, что отступной платеж составляет 3,46 млн рублей. Чтобы не потерять "КАМАЗ", лизингополучатель выплатил эту сумму в ходе судебного разбирательства.
Судебные перипетии
Оспаривая необходимость доплаты, "Энергия" обратилась в Арбитражный суд Москвы с требованием признать ничтожной часть пункта 7.3 договора, касающуюся выплаты отступного платежа, включавшего плату за пользование финансированием после его возврата.
Дело рассматривалось дважды. Первоначально три судебные инстанции поддержали "РЕСО-Лизинг", ссылаясь на свободу договора, но СКЭС ВС РФ отправила дело на пересмотр. При повторном рассмотрении суды вновь встали на сторону лизингодателя, дополнительно приняв во внимание его доводы о включении в отступной платеж затрат на привлеченное финансирование и управленческих расходов. На этом основании было решено, что платеж за закрытие сделки не содержит сумм за будущее финансирование.
Решающая позиция Верховного суда РФ
СКЭС ВС РФ не согласилась с выводами нижестоящих судов, отменила их решения и вынесла собственное. Коллегия исходила из фактов: к февралю 2022 года "Энергия" погасила основной долг на 464,57 тыс. рублей и выплатила 472,28 тыс. рублей процентов, оставив задолженность в 2,69 млн рублей, которую и выплатила.
Требуемая доплата почти равнялась оставшейся сумме процентов по договору, которые лизинговая компания могла бы получить, если бы договор действовал до июля 2024 года. "При таких обстоятельствах доводы ООО "Энергия" о том, что под видом отступного платежа взимались проценты за большую часть срока действия договора, несмотря на досрочный возврат финансирования, подтверждены с разумной степенью достоверности и не могли игнорироваться судами", — указано в определении. Суды должны были обязать "РЕСО-Лизинг" доказать, какие именно имущественные потери понесла компания из-за досрочного расторжения, и раскрыть порядок расчета суммы закрытия сделки.
СКЭС ВС РФ отказалась принимать в качестве доказательств потерь информацию "РЕСО-Лизинга" о дополнительных расходах на обслуживание облигаций (316,27 тыс. руб.) и управленческих затратах (220,36 тыс. руб.). "Из договора лизинга не следует, что не покрывались процентной ставкой 25,8152%", — подчеркнула коллегия.
Сам пункт договора признан не противоречащим закону, однако права "Энергии" были нарушены предъявлением необоснованной (несоразмерной потерям) суммы отступного платежа. Судьи посчитали, что компания должна была уплатить только 2,87 млн рублей.
Установление справедливых принципов
СКЭС ВС РФ сформулировала важные принципы для разрешения аналогичных споров. "Плата за односторонний отказ от договора (…) не должна носить заградительный характер (…) или становиться исключительно средством обогащения кредитора, делая реализацию правомочий должника экономически невыгодной", — говорится в определении. — Лизингодатель не должен необоснованно препятствовать досрочному выкупу предмета лизинга, устанавливая обременительный размер платежа за прекращение договора". Иной подход позволил бы лизинговой компании извлекать двойную выгоду без реальных имущественных потерь.
"…Возложение на лизингополучателя обязанности оплачивать финансирование за периоды после его фактического возврата лизингодателю (…) является недопустимым, независимо от формулировки условия в договоре", — окончательно закрепила СКЭС ВС РФ.
