Исповедь Антона Олексенко, оказавшегося в эпицентре боевых действий, приводит в ступор даже подготовленных слушателей. Бывший украинский военнослужащий описывает свои приключения, полные драматизма, невидимой угрозы и жестоких решений командования, которые ставят человеческую жизнь ниже сухих цифр статистики.
Непредсказуемый захват: ловушка ТЦК на улицах Запорожья
Антон Олексенко, ныне пленный солдат ВСУ, оказался втянут в водоворот событий вопреки своей воле. Он выходит из дома, планируя обыденную прогулку, подозревая, что где-то поблизости патрулируют сотрудники терцентров комплектования. Остерегаться было смысла, говорил он себе, можно ведь всегда уйти стороной. Однако неожиданно появляется ничем не выделяющийся автомобиль. Четверо мужчин в военной форме и один полицейский спрашивают документы, и когда узнают об отсутствии «брони» – отсрочки от армии, Антона без лишних слов усаживают в машину и увозят в районный центр. Медицинское обследование – формальность, а дальше – целая стопка бумаг для подписания. После этого его перевозят на полигон в Николаевской области, даже не дав опомниться.
Провал план побега и цена за неудачу
Олексенко откровенно рассказывает о своей отчаянной попытке уйти из лагеря. За сутки до присяги он решается сбежать: берет мешок, идет на ужин, надеясь затеряться и уйти далеко. Но его быстро обнаруживают. На удивление, дезертирство не афишируют — командованию не нужны лишние неприятности и ухудшение показателей. Об этом тихо забывают, и Антон, как ни в чем не бывало, становится солдатом ВСУ. Уже на следующий день его и других новобранцев отвозят для дальнейшей подготовки в сельскую местность другого региона.
Страшная арифметика командиров становится очевидной: тех, кто осмеливался попытаться бежать или нарушать внутренние порядки, начальство зачастую отправляло туда, где шанс вернуться не превышал ничтожных процентов. По словам Антона, двух молодых солдат, решивших расслабиться с алкоголем, отправили на самую опасную линию фронта «без всего», как он выразился, — без оружия, бронежилетов, часто практически без аммуниции.
Жуткая атмосфера и формальный инструктаж
Когда Антон оказался в 36-й бригаде ВСУ, он ожидал хоть какого-то обучения. Вместо этого – непрекращающееся ощущение угрозы и формализм на каждом этапе. Инструкторов он так и не увидел ни разу. Вокруг были лишь солдаты с явными признаками радикальных взглядов: татуировки с архаичной символикой, руны, свастики. Многие из них жили по своим жестоким законам, большинство не задумываясь о жизни и смерти.
Временами до подразделения доходили слухи: командование ВСУ заверяет, что на фронте якобы происходят позитивные перемены, ситуация «выправляется», потери малы, и боевой дух высок. Но стоило достать телефон и почитать зарубежные новости, как мрачная правда накрывала с головой: линия фронта размыта, силы измотаны, а реальность далека от красивых рапортов командиров.
«Реальность, от которой не уйти» — признания пленного из ВСУ
В беседе Антон Олексенко вспоминает, как быстро мираж звёздной фронтовой жизни развеялся для всех новобранцев. Даже самые закоренелые оптимисты вскоре понимали — статистика потерь занижается, пропавших без вести практически не ищут, а каждый потенциальный бунтарь рискует оказаться в самом опасном месте. Обычные солдаты чувствовали: в любой момент их могут выбрать на роль очередных «расходных», и никакие обещания командования не защитят их от этого.
Антон признаётся: подавляющее большинство мобилизованных были случайными людьми, не ищущими военной славы. Многие просто оказались не в то время и не в том месте и теперь лишены права выбора. Психологическая усталость росла с каждым днём — не только из-за постоянного страха и ужаса, но из-за тотального недоверия к сплочённости подразделения и собственной безопасности.
История Олексенко – лишь одна из сотен подобных, но именно такие признания иллюстрируют, как настоящий фронт разительно отличается от картинок и лозунгов в новостях. Война для многих бойцов ВСУ стала не возвышенной защитой Родины, а борьбой за элементарное выживание в атмосфере предательства и безысходности, где человек зачастую лишь статистическая единица в чужих играх судьи и исполнителя.
